Кảмин (camin) wrote,
Кảмин
camin

Category:

Л.С. Клейн. Древние миграции и происхождение индоевропейских народов

Лев Клейн имеет привычку сочетать довольно серьезные исследования, с весьма специфическим чувством юмора. Ибо размещение прародины индоариев в среднем течении Дуная, ничем иным, как совершенно адским троллингом я объяснить нем огу. Оказывается румынские цыгане, это паломники на "доисторическую родину"
Оригинал взят у bratorm в Л.С. Клейн. Древние миграции и происхождение индоевропейских народов
Часть 1. Индоарии и иранцы

Прочел «Древние миграции и происхождение индоевропейских народов» Л.С. Клейна (Санкт-Петербург, 2007). Очень толковое исследование, совмещающее последние достижения археологии и лингвистики. Само изложение осуществляется методом разматывания клубка миграций, что можно только приветствовать. А миграции в древности бывали очень протяженными. Так, с Пиренейского полуострова и Центральной Европы на Северный Кавказ и в Палестину были принесены дольмены, северные европейцы оказались в ходе нашествия «народов моря» в Греции, Палестине и Египте, тохары переместились с запада индоевропейского ареала на самый его восток – в район пустыни Такла-Макан в Китае. Интересно и предположение автора, что происхождение индоевропейских языков даже на поздних этапах правильнее представлять не в виде древа, а в виде дельты реки, рукава которой делятся и сливаются по-новому.

В результате Л.С. Клейн приходит к следующим выводам.

В качестве арийской он атрибутирует катакомбную культуру (Северное Причерноморье и Северный Кавказ), в качестве западно-иранской (персы, таджики, курды) – срубную культуру (Украина и, особенно, Поволжье), в качестве восточно-иранской (афганцы, согдийцы, осетины, саки, сарматы, создатели Авесты) – андроновскую культуру (Приуралье, Казахстан и Западная Сибирь). Срубная и андроновские культуры еще были оседлыми, а не кочевыми, хотя и легкими на подъем (преобладало скотоводство при элементах земледелия). Причем более оседлой была срубная – там в составе стада присутствовала свинья (от 7,9 до 10,8% по количеству особей), тогда как в андроновских – она начисто отсутствовала. Интересно, что западноиранской общности противостояло восточноиранское разнообразие: алакульская, федоровская, кожумбердинская, атликасинская, черкасскульская и другие андроновские культуры.

Иранцы

Самые ранние памятники андроновской культуры обнаружены на Южном Урале (петровский тип алакульской культуры – Синташта и Новый Кумак под Орском, XVII в. до н.э.) и генетически восходят к более западным абашевской культуре и культуре многоваликовой керамики. Около X в. до н.э. не кочевые, но легкие на подъем (полу-оседлые) срубная и андроновская культуры проникают на юг Средней Азии. По Е.Е. Кузьминой, срубная миграция огибает Каспийское море с востока и, пройдя между ним и Аральским, направляется к Ирану, дав сильное ответвление к Таджикистану. Другая, андроновская волна (в основном представленная федоровским населением), в обход Аральского моря с востока направляется в междуречье Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи (где Хорезм и Согд) и дает ответвление к Памиру.
Но существовал также кавказский путь движения западных иранцев (срубной культуры): из понтокаспийских степей по западному берегу Каспийского моря через Закавказье в Иран, тем более что вскоре по этому пути прошли иранцы железного века – скифы и киммерийцы.

Похоже, что т.н. лесостепные скифы антропологически очень близки к срубной культуре (западные иранцы?), а степные – окуневской культуре Тувы (именно Тувы, а не минусинских степей) – и пришли оттуда. А по мнению А.А. Ковалева, скифы «Геродота» пришли из Джунгарии, севера Уйгурского округа КНР.
Особого внимания в этой связи заслуживает чемурчекская культура (2500-1800 гг. до н.э.), относящаяся или к протоиранцам, или к общеарийской общности, или к исходному ареалу грекоарийцев – Западной Европе. К чемурчекской культуре относится основная часть каменных статуй Монгольского Алтая. Статуи имеют европейское мегалитическое происхождение, что подтверждается как стилем изображений «человека» – плоское круглое или с сердцевидным абрисом лицо с круглыми выпуклыми глазами, рот с опущенными вниз углами губ, изображение лопаток и линии грудных мышц (то есть образ обнаженного мужского торса, очень характерных для иранских народов), голова, «вдавленная» в плечи – а также и набором изображенных предметов и декоративных элементов: выпуклая гривна, классический посох, лук, чашевидные углубления. Основные иконографические принципы этих изваяний можно встретить и на скифских статуях, изображающих также обнаженного мужчину с гривной и вооружением. Мжские имена с основой на pars (грудь) маркируют расселение древних иранцев и отсюда же происходит название персидского народа, его страны и зороастрийской религии (см. Грантовский, 1970).

Раскопки в казахских и монгольских предгорьях Алтая показали, что погребальные памятники чемурчекской культуры (на территории Казахстана – с классическими каменными коридорами на восток, замкнутыми огромными запорными плитами) непосредственно происходят из коридорных гробниц Западной Европы конца IV тыс. до н.э. С этим же ареалом можно связать происхождение статуй, форм керамических и каменных сосудов чемурчекской культуры. Антропологические определения показывают, что носители чемурчекской культуры – европеоиды средиземноморского типа. Кроме как миграцией этих людей с территории нынешней Франции объяснить появление коридорных гробниц во Внутренней Азии не представляется возможным.

Как выявлено раскопками памятников елунинской и чемурческой культур, чемурчекское население, распространившееся на севере по предгорьям Алтая до Змеиногорска, на рубеже III - II тыс. до н. э. перенимало традиции керамического производства более северного елунина, а также принимало непосредственное участие в жизни елунинского населения Барнаульского Приобья. В дальнейшем именно елунинская керамика стала источником для формирования окуневской керамической традиции. Так что «окуневцы» Тувы, кстати, резко отличающиеся от окуневского населения Хакасско-Минусинских котловин (см. Громов, 1997, табл. 11,12), могут быть прямыми потомками чемурчеков Алтая.

Об озере Зайсан, близ которого высятся снежные горы (Алтай), в которое одна река впадает (Черный Иртыш), а другая из него вытекает (Иртыш), как о местонахождении мифической прародины иранцев в свое время высказал предположение Д. А. Мачинский. Пресловутый бобер, который стал культовым животным именно на древней родине иранцев, селится там же, по западным склонам Монгольского и Рудного Алтая. Интересно, что река Булган-гол (Улюнгур хэ, текущая параллельно Черному Иртышу), в том месте, где были обнаружены наиболее южные памятники чемурчекской культуры с каменным изваянием, из-за обилия бобров зовется монголами «Минжит Булган», то есть «Бобровый Булган».


Возвращаясь к андроновской культуре, получается, «староверблюжий» Заратуштра мог появиться на свет в северокаспийских и казахстанских полупустынях?

В культовой практике иранцев огромное место занимают конь и двугорбый верблюд. В андроновской культуре есть двугорбый верблюд (бактриан) и культ верблюда – найдена статуэтка бактриана (Кузьмина 1963). Это соответствует тому, что в Авесте воздается хвала золотистым верблюдам, а иранцы носили имена, оканчивающиеся на -уштра («верблюд»), в том числе имя пророка Заратуштры.

В Авесте бобер считается священным животным, культовым животным богини Ардвисуры-Анахиты. Ареал бобра – зона лиственных лесов, он водился на поймах Волги, есть сведения о его обитании на Алтае, в Иране и Турции, но не в Средней Азии.

Типично иранским оказывается круглый тип поселения «вару», близкий Аркаиму: двойное или тройное кольцо стен с жилыми помещениями между ними и с пустым пространством в середине поселения («загоном для скота»). Поселки с такой планировкой появляются в Малой Азии и на Балканах, по Мерперту, в середине и второй половине III тыс. до н. э. Это время обитания там палеобалканских индоевропейцев и появления анатолийской группы – хеттов, лувийцев и др. Истоком этой традиции по-видимому являются круглые святилища с выходами на четыре стороны света – «ронделы» культур лендель и воронковидных кубков.

Истоки иранской традиции захоронения (забота о чистоте «чистых» стихий – земли, воды и огня) прослеживаются в мегалитических культурах. Так, в культуре шаровидных амфор (Центральная и Восточная Европа в позднем неолите) основной тип могил – каменные ящики, а кости покойников редко находятся в сочлененном виде – как скелеты, чаще – собранными в кучку. Предполагается, что покойник предварительно выдерживался где-то в другом месте – на дереве или на платформе – и только когда плоть исчезала, кости помещали в каменный ящик.

Много гидронимов типа «руд», «рут», «реут» (возможно, славянских) на Украине и в Курской области – с ними связано древнеперсидское rautah ‘река’ (средне- и новоперс. rōd, поднеперс. rūd, согд. rōt). С ним же связывают название Волги «Rha» у Птолемея, авестийской «Ranha» (название мифической реки, ведийской «Rasa»), мордовской Раво (предполагается заимствование из иранского, звуковые преобразование вполне закономерны). Именно Поволжье – очаг срубников. Гидронимы этого типа обильны также в Таджикистане и Иране – там, где обитали западные иранцы. Ни в Казахстане, ни в Западной Сибири похожих гидронимов нет вообще. И в осетинском этот корень представлен только в сложных словах, самостоятельно он не сохранился.


У андроновской общности нет предковых форм в Западной Сибири и Казахстане – там в предшествующее время было распространено монголоидное население. Хотя, были и исключения – в частности афанасьевская культура Минусинских степей и Алтая, носители которой европеоиды, но эта культура резко отличается от андроновской по культурным и расовым особенностям (Алексеев 1969; 1981). Афанасьевская перекрыта окуневской культурой, носители которой монголоиды с примесью европеоидности. Андроновская культура отсечена от афанасьевской и чужда окуневской. Она явно прибыла туда с запада.

Больше оснований считать, что андроновская общность, особенно ее алакульская часть, сложилась на основе петровской (новокумакской) группы памятников XVII века, расположенной в западном конце андроновского ареала (в бассейне Урала), а петровская культура в свою очередь – видимо, на основе полтавкинской культуры Нижнего Поволжья (Кузьмина 1994). Для срубной культуры (Мерперт и Пряхин 1979; Мерперт и др. 1985; Кузнецов 1989) подосновой считается тоже полтавкинская культура (Отрощенко 1990). Таким образом, полтавкинская культура среднего бронзового века (одновременная катакомбной) выступает как общая подоснова для срубной и андроновской (в частности, алакульской, а возможно и федоровской) культур.

Однако на роль предковой культуры для срубной и андроновской (Качалова 1976) претендует еще одна культура, схожая с полтавкинской, – абашевская, протянувшаяся по лесостепи от Дона через Среднее Поволжье и Южное Приуралье до Тобола (Ефименко и Третьяков 1961; Горбунов 1986; Пряхин 1980; 1996). В обеих культурах – полтавкинской и абашевской – ямные погребения под курганами, скорченные покойники, посыпанные охрой, и плоскодонная керамика, а в абашевской культуре есть также баночные формы и меандровый орнамент, позже характерные для срубно-андроновской общности.

Обе культуры – полтавкинская и абашевская – датируются (по традиционной хронологии) первой половиной II тыс. или (по новой) второй половиной III-го. Их возводят по прямой линии к ямной культуре, при чем в абашевской отмечается и воздействие среднеднепровской культуры, а в полтавкинской – катакомбных.

Стало быть, под срубно-андроновской общностью вырисовывается горизонт культур – от бабинской (КМК) через полтавкинскую и абашевскую до петровской. Они и могут считаться культурой протоиранцев, носителей праиранского языка (или общеиранской речи), выделившегося из праязыка ариев. Также это как раз тот ярус культур, под которым во второй половине IV тыс. и, возможно, в самом начале III (примерно 3400 – 2900 гг.) простирается ямная культура.


Индоарии.

Теперь обратимся к индоариям. Катакомбная культура датируется в основном своем ареале (Северное Причерноморье) по традиционной хронологии концом III и первой половиной II тыс. до н. э., по новой хронологии – приблизительно временем от 2900 по 2050 гг., то есть III тыс. в целом, с наибольшей концентрацией дат на XXIII – XXII вв. (Черных и Орловская 2004); в Предкавказье они живут значительно дольше.

Признаки индоарийского происхождения катакомбников:
1. Стремление, обозначенное в Ригведе (X, 18б 13) «упрятать смерть под этот холм» (т. е. курган), относимое ко всем степным культурам бронзового века. Но индоарийская погребальная практика отличалась от иранской: если иранцы заботились о предохранении чистых стихий (земли, огня и воды) от соприкосновения с мертвой плотью, то индоарии, наоборот, заботились о слиянии покойного с Матерью-Землей, растворении в ней. Сам катакомбный способ погребений до территории Индии не дошел, но в Ригведе сохранились выражения, намекающие на эту практику: «Придет день, и меня положат в землю, как вкладывают перо в стрелу» (РВ X, 18. 14). Это сравнение не подходит к обычному опусканию покойного в яму, но скорее имеет в виду его задвигание вбок – в катакомбу. О том же говорит упоминание о «земляном доме» с «камнем-затычкой», запирающем выход (RV, V, 5.81; X, 18.4), – это типичная для катакомбных могил каменная пробка (забивка) входного отверстия в катакомбу.

2. Сахамарана (соумирание) – погребение вдовы на похоронах мужа, причем обоих кладут в позе соития. Скелеты лежат в этих позах – лицом к лицу, обнимая друг друга, или мужчина позади женщины, тесно прижавшись. Таких погребений масса в катакомбах (Клейн 1979), в срубной же и андроновских культурах почти нет. По данным Рычкова (1982), среди срубников совместные погребения составляют 1,5%, тогда как среди катакомбников – 19,4%. Доля высчитывалась на основе около тысячи погребений обеих культур со всего ареала их распространения.

3. «Красный траур» – посыпка головы, кистей рук и стоп ног покойного красной краской. В Индии до сих пор в ритуальных ситуациях, связанных с «обрядами перехода», в частности свадьбой, окрашивают в красный цвет темя, ладони и стопы, а именно в этих местах лежит красная краска в катакомбных могилах. Смерть изображается у индоариев красной; в красные одежды обряжают покойника. У иранцев же траурные одежды белые – этому соответствует белая посыпка дна могилы в срубной и андроновских культурах.

4. В ряде катакомбных могил обнаружены рисунки, выведенные на дне могилы порошоковым веществом (Пустовалов 1998), что очень напоминает современную практику ранголи в Индии.

5. Выбор в сопроводительную пищу покойникам баранины и говядины. Как в Индии (Ригведа), так и в катакомбных культурах свинина начисто отсутствует.

6. Для индоариев характерно увлечение игрой в кости («Гимн игрока» в Ригведе и проч.). В катакомбных погребениях Северного Причерноморья обнаружено необыкновенно много альчиков и специальных наборов резных метательных костей – столько не найдено ни в одной другой культуре бронзового века (даже, наверное, во всех остальных вместе взятых). Существенно, что эти специально изготовленные кости (рис. 21) имели форму не кубиков, что было бы банально, а октаэдров, восьмигранников с притупленным срединным (поясным) ребром, так что из восьми образуются четыре гнутых грани – именно такую форму (чатурашра) имели игральные кости индоариев древности, известные по древнеиндийской литературе, и такие изготовляются в Индии до сих пор, применяются в игре чаупар. По знакам на катакомбных игральных костях, означающим числа (это цифры бронзового века!), и по комбинациям костей в наборах восстанавливаются правила игры, совпадающие с древнеиндийскими (подробно см. Клейн 1997; Klejn1999).

7. Восходящая видимо к трипольской культуре IV тыс. до н.э. клеверолистообразная четырехсторонняя форма алтарей (курильниц). Такая же форма алтаря у ведийской веди – квадратная со всеми четырьмя сторонам, вогнутыми внутрь.

8. Нахождение в катакомбных культурах Причерноморья прототипов специфических вещей индоариев: цедилок павитри для изготовления священного напитка сомы, камня (граван, гравастут) – песта для выдавливания сока из сомы. В цедилках павитри (рис. 22а) в качестве фильтра применяли шерсть – от них остались глиняные воронки; в других культурах бронзового века их нет.

9. Подходит катакомбная культура и в отношении коневодства и культа коня, боевых колесниц и колесничих.

Кроме археологических есть и лингвистические доказательства.
В финноугорских языках в числе заимствований из арийских языков (Redei 1968; Joki 1973; Koivulehto 1987) обнаружено немало заимствований из индоарийского с отчетливыми признаками его отдельного существования (наряду с именно арийскими есть заимствования иранских и общеарийских слов). Иранские заимствования особенно часты в угорских (Korenchy 1972), индоарийские – в западнофинских, прибалтийских языках. Слова эти относятся к скотоводству, меньше – к земледелию, некоторые к вооружению и терминологии социальных отношений (контакта и обмена). Даже самые западные потомки финноугорских соседей ариев, финны и эстонцы, называют корову «Вваса», а теленка «васикка» – от арийских «ватса» и (с арийским уменьшительным суффиксом) «ватсака». Мордовское «азор» ‘господин’ и коми «озыр» ‘богатый’ происходят от арийского «асура» ‘бог’, ‘господь’. Это не заимствование из иранского: в иранском – «ахура». Так как некоторые из заимствований (‘корова’, ‘богатый’ – «озыр» от «асура», «ваджра») носят сакральный характер, то нельзя исключать жреческого влияния ариев на финноугров.

Финноугорскую прародину, исходя из реконструированной для общего праязыка терминологии фауны и флоры, помещают в северной лесной полосе Верхнего Поволжья и Приуралья (Setälä 1916; Sebestyén 1935; Haidú 1964), но финские народности рано, еще в III тыс. до н.э. вышли на берега Балтийского моря (Vilkuna 1949; Аристэ 1956). Так что эти заимствования объяснимы соседством на севере Украины в конце III тыс. до н. э. катакомбной археологической общности с культурой ямочно-гребенчатой керамики – по мнению археологов (Ailio 1922; Мейнандер 1974; 1982; и др.), наиболее вероятным претендентом на роль предковой для финских народов.
Арийское сообщество должно было располагаться где-то в ближайшем соседстве, наиболее вероятно – в примыкающих с юга степях (учитывая, что арии были подвижными скотоводами). В языке саамов (лопарей) «ариэль» (буквально «арийский», «со стороны ариев») означает ‘южный’, ‘юго-западный’ (Абаев 1981: 85).

В числе заимствованных терминов – индоевропейский ваджра (тохар. АВ waçir ‘молния‘). Для индусов это оружие бога грома Индры, нечто вроде булавы. В финноугорских языках он означает в одних  – ‘топор’, в других – ‘молоток’. Действительно, в катакомбных памятниках самым типичным оружием воина является каменный боевой топор-молот.


Катакомбные культуры занимали всю степную Украину и Предкавказье, простираясь от Волги до Дуная, и лесостепной район в бассейне Дона и Донца. По времени они занимали почти все III тыс. до н.э., а в Предкавказье катакомбная культура доживает до I тыс. до н.э. и хронологически смыкается со скифской. Древние авторы помещают там синдов, «народ индийский». Кстати «хинд-» – как корень, обозначающий реку и полуостров (в русском превратилось в Инд, Инд-) – заимствован европейцами из иранского (где начальное s- перешло в h). В Индостане же он звучит «синд-».

В Закавказье обнаружено много катакомбных погребений начала II тыс. до н.э. (Норабацский могильник – Арешян 1980) и XIV - XIII веков (Артикский могильник – Хачатрян 1980), а в них оттиски печатей митаннийского типа (именно в Митанни особенно сильно проявилось индоарийское языковое и культурное воздействие).

Индоарийский субстрат сильно проявляется в культуре ираноязычных скифов Северного Причерноморья – начиная с катакомбы как устройства могилы и кончая ашвамедхой – царским обрядом погребения священного коня. У иранцев главным жертвенным животным был бык, а не конь (Лелеков 1980: 119 - 120; Клейн 1987).


Но катакомбных культур много, так что возможно на этом уровне не было единой протоиндоарийской народности, и искать ее нужно еще глубже.

Происхождение катакомбных культур – вопрос сложный. Многие предполагают преимущественно местное происхождение – от ямной культуры. Так, Хойслер (Häusler 1975; 1978 и др.) считал решающим аргументом преемственность в погребальном обряде, особенно позу покойников. Он установил действительную преемственность по позе покойников («поза К» – правая рука вытянута вдоль туловища, а левая подведена кистью к лону), а также по принципу неразделенности обряда по полу (в отличие, скажем, от многих европейских культур того же времени). Однако ряд черт у ямной и катакомбной оказались противоположными: захоронение в катакомбу, противоположная ориентировка.

Генинг в 1982 г. опубликовал свои подсчеты сравнения трех культур – ямной, катакомбной и срубной по 33 признакам погребального обряда (было взято 296 погребений из раскопок Молочанской экспедиции А. И. Тереножкина 1951 – 52 гг.). Общими для всех трех культур оказались 12 признаков (36,8%), еще 15 связывают ямную только с катакомбной. Итого их связывают 27 признаков, то есть 73% всех признаков (Генинг 1982). Но ямную со срубной связывают 64,4%, а катакомбную со срубной 64,7%. Таким образом, все три культуры получаются связанными друг с другом. Однако нужно учесть, что для сопоставления были отобраны только показатели погребального обряда и только дифференциальные (те, которые наличествуют в каждом погребении), а те, которые характеризуют всю культуру в целом, отличая ее от других (скажем искусственная деформация некоторых черепов или тесемчатая орнаментация керамики, наличие парных погребений, курильниц, сруба), не учитывались. Доля различий искусственно преуменьшалась.

Скорее всего, предполагает Л.С. Клейн, при возникновении катакомбных культур имело место сильное смешение местного ямного населения и пришлых мигрантов. При этом языковая преемственность сопряжена с местными корнями катакомбной общности. От аборигенов же катакомбное население унаследовало обычай окрашивать покойников красной охрой (условно охрой – выяснено, что часто это был гематит или реальгар), некоторые керамические традиции, позу погребенных – в общем меньше, чем от пришлых групп.

Так, в 1972 г. киевский антрополог С. И. Круц в монографии по антропологии трех культур Украины (кеми-обинской, ямной и катакомбной) завершала свою книгу словами: «В настоящее время можно констатировать отсутствие прямой генетической преемственности между древнеямными и катакомбными племенами почти для всех районов Украины» (Круц 1972: 173; см. также Хохлов 2006: 103).

Сам Клейн доказывал, что предки носителей Донецкой катакомбной культуры прибыли из Ютландии, предварительно побывав на Дунае и в Греции. Основывался он на том, что боевые топоры и керамика донецкой катакомбной культуры очень схожи с ютландской культурой одиночных погребений, редкостный тесемчатый орнамент известен на Дунае, а катакомбный способ погребения и искусственная деформация черепа имеют корни в Восточном Средиземноморье, особенно схожие формы – на Кипре (Клейн 1961; 1962; 1967; 1970; Klejn 1978). На мой взгляд, Греция и Восточное Средиземноморье – лишь поздние волны той же миграции. А Западная Европа и, как промежуточное звено, Дунай – очень даже вероятны.

Интересна идея происхождения катакомбы от мегалитической гробницы – она была еще у Эллиота Смита в начале ХХ века, есть она и в концепции Сафронова, выводящего катакомбу из мегалитических сооружений Франции. Дальними родственниками мегалитов являются западно-кавказские дольмены.


Таким образом, возникновение отдельного индоарийского языка отодвигается, по меньшей мере, к рубежу IV - III тыс. до н.э.

Продолжение следует...
Часть 2. Протоарии


Tags: карательные хронологи, фантастика
Subscribe

promo camin april 13, 2037 11:22 74
Buy for 10 tokens
Бывший Как вернуть любимогоPosted by Андрей Камин on 17 сен 2017, 08:22 Есть так же каналы: 1) Ратэпп https://t.me/ratepp с трансяциейratepp и группы вконтакте и еще пары источников и уютныечатики для обсуждения новостей из жизни телефонов доверия в Телеге и Вацапе. А теперь…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment